Ты удивительный музыкант, но ты также много времени уделяешь видеоработам. Расскажи о своем режиссерском опыте?
Я часто выступаю режиссером своих клипов, а в начале 1990-х снял несколько малобюджетных фильмов. Мне всегда надоедало заниматься чем-то одним, я постоянно требую смены рода деятельности. Музыка, кино, дизайн – для меня это три вещи, которые постоянко идут по кругу и редко пересекаются.
Фильмы, которые я снимал и планирую снимать в дальнейшем – это отображение того, что происходит со мной в конкретный момент времени. Редко бывает, чтобы я вынашивал какую-либо идею годами. Если чувствую, что что-то надо сделать сейчас – делаю это сейчас.
Чем же тогда был для тебя переезд в Америку? Еще одной попыткой сбежать?
Не могу сказать, что это было бегство, скорее решение о смене обстановки. У меня ничего не получалось на музыкальном поприще, вернее, меня не устраивал конечный результат и я решил завязать с музыкой. А поскольку в Германии музика окружала меня практически повсюду, просто покончить с творчеством было несколько затруднительно. Я себя знаю – нет, да и ввязался в очередную музыкальную аферу по записи альбома или коллаборации с кем либо.
В Нью-Йорке мне было несладко. Чтобы содержать себя, я пошел работать фотографом на Empire State Building. Просто фотографировал людей на крыше этого небоскреба за небольшие деньги. Ирония судьбы заключалась в том, что я переехал в Америку чтобы завязать с музыкой, но со временем начал покупать различные инструменты и все началось по новой.
А существует ли разница между американским слушателем и европейским?
Каких-то кардинальных отличий я не заметил. Разве что европейцы ведут себя поспокойней на концертах. Американская публика более «дикая», что ли. Но в хорошем значении этого слова.
Возможно, ты просто музыкальный фетишист, которому надо быть в окружении всяких коробочек, умеющих издавать разные звуки?
Не считаю себя таковым. Я начал покупать все эти инструменты потому, что мне стало скучно, не было чем себя занять. Как следствие я вернулся к отправной точке. Но Америка несколько изменила мое представление о музике и во многом повиляла на дальнейшее творчество.
А как насчет твоих инженерных способностей? Ты ведь и сам мастеришь музыкальные инструменты. Некоторые даже в музеях выставлялись. Нет желания поставить это на конвеер?
Да, было дело. В этом мне, правда, помагал Matti Knaapi – без него мне, навкрное, не удалось бы сделать эти все «погремушки». Вряд ли я хотел бы посвятить свою дальнейшую жизнь изобретательству. Все, что я делал, я делал исключительно под себя. Некоторые инструменты не переживали и одного концерта – мы их просто разбивали прямо на сцене. Я давно уже не конструировал ничего нового. Единственная вещь, с которой все никак не могу расстаться – это кольцо (во время нашего разговора на безымянном пальце правой руки у Jimi красовалась золотая печать внушительных размеров несколько необычной формы). Я вмонтировал в него небольшой прибор, испускающий тонкие пучки света, на сцене у меня стоит еще одна часть этого инструмента. При их взаимодействии я могу получать оригинальные звуки. Чтобы собрать этот инструмент у меня ушло почти два года, и я до сих пор даже не могу придумать как это назвать.
Развёрнутое интервью можно найти в журнале DJam №7-8 (22) июль-август 2008. Рубрика EXCLUSIVE.
